![]() |
ИСТИНА |
Войти в систему Регистрация |
ИПМех РАН |
||
Несколько лет назад одному из авторов предлагаемого доклада был прислан на отзыв автореферат докторской диссертации, в выходных данных которого стояла загадочно абсурдная фраза: Центр научных, периодических и учебно-методических изданий КГБОУ ДПО ХКИППКСПО. Примерно тогда же второй автор долго не мог решиться войти в московский парк «Останкино», поскольку на месте прежнего входа в этот парк висело обозначение не парка, а, по-видимому, какой-то иной организации — КСПК «Останкино». И лишь последующее обращение к интернету помогло нам установить, что под аббревиатурой КГБОУ ДПО ХКИППКСПО скрывается Краевое государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Хабаровский краевой институт переподготовки и повышения квалификации в сфере профессионального образования» (обратим внимание не троекратное повторение слов образовательный и образование!), а КСПК «Останкино» расшифровывается как Культурно-спортивный парковый комплекс «Останкино». Эти и многие другие примеры, которые можно было бы привести, свидетельствуют о том, что на нынешнем этапе развития русского языка известные языковые антиномии, выделенные М. В. Пановым, решаются, во-первых, в пользу говорящего, а не слушающего, во-вторых, в пользу возможностей языковой системы, а не узуса и, наконец, в-третьих, в пользу кода, а не текста. Квалифицируя данные антиномии как внутренние противоречия, присущие самому языку, М. В. Панов писал, что «каждое конкретное разрешение любой из этих противоположностей порождает новые столкновения, новые противоречия в языке (в принципе — того же порядка) и, следовательно, их окончательное разрешение невозможно: они — постоянный стимул внутреннего развития языка». Однако, по нашему мнению, справедливо и то, что тот или иной вариант разрешения каждой из антиномий обусловлен характерными для данного исторического периода типовыми представлениями отправителей о своих адресатах. Как будет показано в докладе, для современного русского речевого общения характерно, с одной стороны, неоправданное расширение сферы использования норм деловой коммуникации, а с другой стороны, столь же неоправданное игнорирование коммуникативных интересов большинства адресатов за счет ориентации лишь на узкий круг лиц, владеющих современной деловой псевдотерминологией, и прежде всего наскоро придуманными для официальных документов аббревиатурами.