![]() |
ИСТИНА |
Войти в систему Регистрация |
ИПМех РАН |
||
1. Существует не менее четырёх способов употребления слова «anarchia» в известных нам древнегреческих текстах: 1) отсутствие руководства во главе либо войска, либо целого государства; см.: Геродот, История, IX, 23; Эсхил, Плакальщицы, ст. 906; 2) беззаконие и беспорядок; см.: Эсхил, Агамемнон, ст. 883; Фукидид, История, VI, 72, 3; Платон, Государство, IX, 575a («анархия и беззаконие»); Аристотель, Политика, V, 6, 1302b 26 («анархия и беспорядок»); 3) обозначение положения дел в древних Афинах в течение года, оставшегося, в силу разнообразных политических неурядиц, без указания имени соответствующего архонта; см.: Ксенофонт, Греческая история, II, 3, 1; Аристотель, Афинская полития, 13, 1; Корпус греческих надписей (= IG), II (2), 1713 (88 г. до н.э.); 4) должностная вакансия; см.: Эпиктет, Беседы, III, 20, 17. 2. В творчестве П.А. Кропоткина наиболее ёмкие характеристики анархизма, в его понимании, мы находим, в частности, в сочинениях: «Нравственные начала анархизма» и «Коммунизм и анархия»; см.: «Равенство во всем — синоним справедливости. Это и есть анархия»; «полная свобода, отсутствие власти — анархия». См.: Кропоткин П.А. Этика: Избранные труды. М.: Политиздат, 1991 (Памятники этической мысли). С. 301; Кропоткин П.А. Анархия: Сборник. М.: Айрис-пресс, 2002 (Библиотека истории и культуры). С. 266. 3. Свободного состояния граждан (eleytheria), в древнегреческом понимании, для благополучного человеческого существования недостаточно. Последнее обеспечивается, с одной стороны, через взаимное различение граждан своего государства и не-граждан – как внешних, т.е. граждан других полисных государств, так и внутренних, т.е. рабов; с другой стороны, благополучие граждан определяется, по Аристотелю, взаимодействием связанных между собою четырёх моментов: свободы, богатства, добродетели (образованности) и благородства происхождения; см. Аристотель, Политика, IV, 6, 5, 1294a 19-22: «в государственном строе три начала притязают на равную значимость – свобода, богатство, добродетель… благородство происхождения»; 10, 1, 1296b 16-19: «под качеством (=государства) я разумею свободу, богатство, образованность, благородство происхождения» (пер. С.А. Жебелёва). 4. Дефиниции анархизма, обнаруживаемые у П.А. Кропоткина, с большой долей точности соответствуют определениям демократии у Аристотеля. См.: Аристотель, Политика, IV, 4, 2, 1291b 34-35: «свобода и равенство являются важнейшими признаками демократии»; V, 7, 22, 1310a 28-37: «В самом деле, демократия обыкновенно определяется двумя признаками: сосредоточением верховной власти в руках большинства и свободой. Справедливость… совпадает с равенством… свобода же толкуется как возможность делать всякому что угодно. Вот и живёт в такого рода демократиях каждый по своему желанию или «по влечению своего сердца», как говорит Еврипид. Но это плохо: ведь следует считать жизнь, согласующуюся с государственным строем, не рабством, но спасением» (пер. С.А. Жебелёва). В понимании древних (Платон, Аристотель), анархизм П.А. Кропоткина в большей степени соответствовал бы демократической форме правления, нежели тем или иным древнегреческим толкованиям слова «anarchia». Впрочем, специфическим вкусам древних философов в равной мере претили и то, и другое, – непререкаемым приоритетом для них обладал, без сомнения, самовластный аристократический идеал. https://www.youtube.com/watch?v=uwtxbfnCNuk